Глава 12 В девятом кругу ада

Глава 12

В девятом кругу ада

Оставь надежду всяк сюда входящий.

Данте. «Божественная комедия»

Он не помнил, как очутился там. Ему показалось, что вошел в какой-то неземной дремучий лес, в котором деревья росли корневищами вверх.

— Тебе сюда, — сказал сопровождавший его привратник и открыл перед ним ворота, приглашая жестом руки войти.

Арктическая стужа ударила в лицо.

— Что это? — испуганно спросил вошедший, съёжившись от холода.

— Тебе дальше. Вон туда, прямо. Видишь, впереди ледяное поле. Там тебя ждут твои единоверцы, — послышался Голос откуда-то сверху, не отвечая на его вопрос. Он оглянулся и ни кого не увидел. Привратник, открывший перед ним ворота, исчез, словно растворился в белом тумане.

Впереди на огромной ледяной зеркальной площадке виднелось нечто похожее на стволы голых деревьев, торчащих из-подо льда. Струился какой-то неземной белый свет. Все предметы были размыты и не имели четких очертаний и границ. Ни солнца, ни луны, ни звезд не было видно. Над головой висела не похожая на земное небо перевернутая темно-серая бездна. Невозможно было определить, была это ночь или это был день.

— Иди, иди, — сказал Голос. И он двинулся вперед, не чувствуя никакой опоры под своими ногами. Какая-то неведомая сила влекла его тело.

Подойдя ближе, увидел, что ошибся. Это были не деревья, а человеческие обнаженные тела. Их искаженные, обезображенные гримасами лица, хорошо были видны сквозь зеркальный лед. Вмороженные в лед тела располагались, как на кладбище, рядами. Ряды шли концентрическими окружностями. Они сходились, по-видимому, где-то далеко в центре, напоминая по форме гигантскую улитку. У начала каждого ряда стояли таблички с надписями. Странно, но, взирая на это страшное зрелище, он совершенно не испытывал земного страха, преследовавшего его всю жизнь, когда он, как пугливая ворона, боялся каждого куста.

«Куда я попал?» — мелькнула в голове мысль. И сразу в это же мгновение из бездны раздался глухой Голос:

— Ты попал в ад, в круг девятый. Сюда определил тебя Всевышний за твои земные грехи. Иди к первому ряду.

Он подошел. На табличке стояло: «Первый пояс — Предатели родных».

— Ты, наверное, хочешь узнать, кто эти двое? — послышался все тот же Голос.

Он увидел перед собой скорчившееся, обезображенное, вмерзшее в ледяную гладь тело молодого человека. Его голова была погружена вниз, словно в прорубь, и вывернута на тонкой шее. Огромные глаза смотрели вверх. Из них капали крупные слезы. Над ним висел хрустальный гроб, в котором лежал красивый юноша в одежде пастуха. Из фоба струилась кровь.

Не дождавшись ответа, Голос продолжал:

— Это родные братья. Ты Каина, братоубийцу, вероятно, узнал. А в гробу его брат Авель, его плоть. А душа его в раю. Иди дальше ко второму ряду.

Он послушно двинулся дальше по ледяному полю и остановился у таблички. На ней было написано: «Второй пояс — Предатели родины и единомышленников».

У входа стояли вниз головой тела и смотрели снизу вверх через прозрачную толщу льда. Около каждого была табличка. Он читал и не мог припомнить их имена: Бокка дельи Абати, Брозе да Дуэра, граф Уголино, архиепископ Руджери…

Через некоторое время начали встречаться знакомые имена: гетман Мазепа, князь Курбский, генерал Власов. Одни лежали, другие вмерзли стоя. Кто вверх, кто вниз головой в самых немыслимых позах.

Пройдя еще несколько шагов, он вздрогнул и отпрянул назад. Перед ним торчали ноги человека, которого он несколько лет тому назад встречал где-то в «Аквариуме». Почему-то все его тело было облеплено американскими зелеными стодолларовыми купюрами.

— За эти деньги он продал американцам своих единоверцев, — прогремел, как в репродукторе, Голос сверху.

Он шел вдоль ряда торчащих ног и голов и читал знакомые имена: Попов, Пеньковский, Поляков, Голицын, Дерябин, Лялин. И вдруг остановился, увидев таблички с именами: Калугин, Гордиевский, Левченко.

— Да, да, не удивляйся, ты не ошибся, — раздался вновь опережающий его мысли уже ему знакомый Голос. — Это действительно они, твои друзья-единоверцы.

«Но как? Не может быть? — мелькнуло в голове. — Они же еще живы. Я недавно встречался и разговаривал с Гордиевским. А Калугин звонил мне на днях из Америки и предлагал написать совместный сценарий на тему КГБ против ГРУ».

— Все это так, — послышался Голос. — Но знаешь: 

Здесь так заведено, что души раньше,

Чем тела, уже летят на дно.

В них бес вселяется и в теле остается,

Доколе срок до плоти не угас. 

Ты это должен знать, раз ты с земли.

— А что вон там, за лесом этих ног? У той горы?

— Пойдем, посмотришь, у тебя есть еще время, — отвечал Голос.

На табличке у входа стояло: «Круг девятый — Четвертый пояс — Предатели величества божеского и человеческого: Иуда, Брут, Кассий».

Он сразу увидел и узнал у подножия горы сидящего на высоком колу лысого человека. Его язык, как помело, болтался из широко открытого рта и был приморожен ко льду. Из его сатанинских меток на голом черепе капала черная как деготь кровь вниз на рельсы. На рельсах лежал примерзший к ним задом громадный, как глыба, мужик с поднятой вверх грозящей беспалой рукой и искаженным в страшной злобе ртом.

За этими двумя было много торчащих в разных позах фигур. Все они пытались вскарабкаться вверх на крутую ледяную гору. Некоторые добирались почти до вершины, но срывались и скатывались вниз, увлекая за собой ползущих за ними. Они когда-то плотной толпой окружали тех двоих, которые были у подножия горы. Теперь они, как черти от ладана, старались подальше убежать от своих кумиров.

На всю эту пляску смерти откуда-то сверху смотрел, улыбаясь, Сатана, чертовски похожий на Бориса Абрамовича Березовского.

— Ты снова хочешь меня спросить, — раздался Голос, — почему эти люди здесь? Они ещё живы и ходят по земле.

— И, не дождавшись ответа, Голос продолжал: — Там на земле смердят только их тела. А души их давно уже здесь, в аду, у нас. С тех пор как они продались Дьяволу, они уже не жильцы на белом свете.

Свет стал медленно гаснуть.

— Пора. Тебя зовут. Пошли.

Он повернулся и пошел назад. Ему никто не указывал дорогу. Какая-то сила влекла его к открытому ледяному полю, на котором были проделаны большие лунки.

— Ну, вот и пришли, — раздался Голос. Стало совсем темно. Он остановился у лунки с табличкой. На ней было написано по-латыни его имя.

Вспыхнул яркий ослепительный свет и мгновенно погас. Наступила кромешная тьма. Предатель очутился в лунке, вмерзший в лед вниз головой. Внизу он увидел голубую Землю, словно смотрел на нее из мертвого космоса. Земля ему показалась удивительно красивой. Тихо звучала музыка. Он узнал похоронный марш Шопена и увидел, как к нему приближался фоб. Его несли несколько молодых крепких офицеров в форме Советской армии. В гробу лежал его отец. За гробом, рыдая, шла его престарелая мать. Ее поддерживал под руку его брат в военной форме. За гробом офицеры несли подушки с орденами и медалями отца. Он узнал кладбище и город. Гроб опустили медленно в могилу. Взвод солдат, подняв карабины вверх, отдал последний салют ветерану войны. Как в кино, стали проходить лица людей. Он узнавал в них тех, кого называл англичанам на допросах. На последнем кадре стоял его дед и плакал. Сквозь слезы слышались слова: «Иуда, будь проклят».

Он хотел закрыть глаза. Но Голос сверху прогремел:

— Нет, ты во веки веков будешь видеть эти кадры. Иудин грех не прощается!