Мерзавцы (С.Ковалев и др.)

Мерзавцы (С.Ковалев и др.)

Либеральная интеллигенция в образе старичков с детскими глазами… Нет ничего подлее ее! Чеченская война показала это отчетливо, в подробностях.

Например, Булат Окуджава, в свое время испытавший “эстетическое удовлетворение” от наблюдения горящего парламента России, дополнил либеральный катехизис еще одной “мудростью”. Во время событий в Кизляре-Первомайском он заявил, что из Чечни надо немедленно вывести войска и “постоять с непокрытой головой в знак покаяния” (“Взгляд” 12.01.96). По его мнению, убийства и зверства боевиков не только не должны быть отомщены, но вместо этого бандитам нужно предоставить свободу действий. Бандиты, по мнению Окуджавы, должны были посмотреть и на нелепый акт покаяния тех, кто пытался взять их за руку и привлечь к ответу за безобразия. Вот тогда бы слезливый песенник снова испытал бы “эстетическое удовольствие”!

Впрочем, нравственное уродство, явленное Окуджавой на излете жизни — еще не предел. Среди мерзавцев, нашедших “благовидный” предлог для предательства, всегда найдется самый что ни на есть отвратительный. Первенство в таких случаях сочетается с замечательным хамелеонством. Именно подобным хамелеонством отличался С.Ковалев, прикинувшийся, как и Окуджава, безобидным старикашкой, которого грешно обижать.

Уполномоченный по правам человека С.Ковалев (до начала 1996 г.) не замечал страданий русского народа в Чечне, предпочитая проводить в 1993 году конференцию о нарушениях прав человека на Кубе. В октябре 1993 г. “уполномоченный” обозвал защитников российского парламента уголовниками и отказался распространить на них свою правозащитную миссию. Зато уж, когда война начала перемалывать дудаевскую гвардию, “отец демократии” встал на защиту врагов России — убийц и насильников. Это у него называется “защита прав человека”. Мы знаем теперь этого подлежащего защите “человека”, можем себе его представить — этакого маньяка-убийцу, с вымазанным кровью ухмыляющимся лицом.

Если в свое время Горбачев был объявлен “лучшим немцем”, то Ковалева стоило бы назвать “лучшим чеченцем”. К этому подталкивают результаты социологических опросов, выявивших отношение к политическим лидерам, непосредственно причастным к событиям на Северном Кавказе (см. Социальная и социально-политическая ситуация в России: анализ и прогноз. Первая половина 1995 г. — М.: Academia, 1995.). Ковалев в этой войне оказался большим чеченцем, чем сам Дудаев. (Позднее той же славы удостоился и Александр Лебедь.) Он наравне с Дудаевым стал национальным героем бандитской республики и расплатился с бандитами сполна, поставив имя гнуснейшего из гнусных преступников Шамиля Басаева рядом с именем Робин Гуда. За это враги России наградили Ковалева “орденом чести”.

Известно телефонное обращение Ковалева к Ельцину, подобострастно призывающего “вырвать страну из порочного круга циничного, отчаянного, кровавого вранья”. (Как мило, два лжеца говорят между собой о недопустимости вранья!) Ковалев призывал на Россию гнев Запада, пугал Ельцина тем, что “развязавшим войну силам” он скоро не будет нужен (можно подумать, что не Ельцин эту войну развязывал!), звал людей на митинги. Его мерзости тиражировало радио и телевидение, печатали миллионными тиражами газеты. И никто не заткнул глотку негодяю, вслух не назвал Ковалева предателем…

Только однажды летом 1995 г. Ковалев в телеэфире встретился с адекватной реакцией — в телебеседе один на один с председателем Конгресса русских общин Дмитрием Рогозиным. “Наследник Сахарова” надеялся на свое отеческое обаяние и неотразимость стариковской немощи. Но Рогозин не дал правозащитнику ни одного шанса выглядеть прилично. Любому, посмотревшему передачу было понятно — Ковалеву утроили публичную порку. И пороть было за что. Пока Ковалев пакостничал, изобретая новые и новые антирусские пассажи, Рогозин организовывал в Ставрополе координационный центр по работе с русскими беженцами из Чечни, помогал русской общине Грозного, выступал против оскорблений русской армии.

Просто удивительно с каким упорством, изобретательностью и изворотливостью Ковалев стремился нанести максимальный ущерб собственной стране! Вот, например, Ковалев собрался в Чечню вместе с делегацией ОБСЕ, прикатив вместе с ней в аэропорт Чкаловский. Будучи совершенно уверенным что его в самолет не пустят (места в самолете расписаны заранее), Ковалевым заблаговременно были подготовлены видеокамеры и даже открытое письмо Президенту — не пущают, мол, забижают главного правозащитника! Ковалев не постеснялся вытащить из кармана это письмо и сунуть в объектив телекамеры (“М-К” № 5, 1995). Наглая операция “рояль в кустах” смотрелась замечательно. Если Ковалев собирался лететь в Чечню, то почему он притащил с собой письмо, если не собирался — для чего приехал на аэродром? Нам-то понятно для чего…

Единственное полезное для страны дело Ковалева (полезное, разумеется, невзначай) — оттяжка с вступлением России в Совет Европы, являющийся инструментом вмешательства транснациональных сил во внутренние дела суверенных государств. Ковалев выступил на Парламентской Ассамблее Совета Европы с критикой действий России в Чечне и почти на год заморозил решение о вступлении России в Совет. Ковалев считал, что “Россия нуждается в давлении” (“М-К” № 5, 1995). Он хотел, чтобы Россию еще раз унизили и добился своего. В конце концов в Совет Европы Россию приняли, ибо уж очень наскучила всем антироссийская риторика российских политиков.

В начале 1996 года Ковалев вышел из состава президентского совета, заявив, что Ельцин и Зюганов — одно и то же. (Раньше, можно подумать, он этого не видел!) Помощник президента Г.Сатаров назвал это бегством с корабля. Как известно, с корабля первыми бегут крысы. На этот раз с президентского корабля бежали, помимо Ковалева, Е.Гайдар, С.Алексеев и О.Лацис.

Последний из упомянутых тоже интересен нам в качестве “правозащитника”. Прожив в КПСС целую жизнь — 33 года, Лацис объявил, что не видит ничего более страшного, чем приход к власти Зюганова (передача “Один на один” 25.01.96). Если он отрекся от своего коммунистического прошлого, от своей жизни, то от привычной лживости, как и все прочие “правозащитники”, избавиться не смог. Проведя аналогию между октябрьскими событиями 1993 года и событиями с захватом заложников в Кизляре в 1996, Лацис, тем не менее, посчитал, что в первом случае невинных жертв не было, а во втором — в изобилии. Маразматический ум не мог уловить, что не было никаких “боевиков Макашова, сжегших Останкино”.

Эти мифические боевики, по мнению Лациса, принципиально отличались от боевиков Радуева тем, что им ничего прощать нельзя. Их требовалось расстреливать танковыми орудиями даже в том случае, если они засели в здании парламента, разделив его с депутатами, женщинами и детьми. Вторых расстреливать было невозможно из-за неизбежности невинных жертв. Если во втором случае жертвы были недопустимы, что в первом, как оказалось, “ни один депутат не получил ни одной царапины”, а “убитых зевак” еще не понятно на чей счет надо отнести.

Возвращаясь к фигуре Ковалева, хотелось бы отметить историю, которая произошла с этим “другом чеченцев”. Представьте себе скромного ученого и изможденной физиономией и подслеповатым взглядом из-за дешевеньких очков. И вот этот отец россиянской демократии, оказывается, регулярно упражняется в стрельбе из ружья и играет с наперсточниками на тысячи долларов в азартные игры. Выходит, перед нами двойник Паниковского (мнимый слепой) и Корейко (тайный миллионер). Кому, скажите, из добропорядочных граждан придет на ум участвовать в лотерее у метро и азартно поднимать ставки до 2300 долларов? А вот этому “отставной козы барабанщику” на ум пришло. Да еще по пути на стрельбище. Такой вот гуманист и чистюля…

Кстати, другой гуманист-антифашист Е.Прошечкин — тоже, как оказалось, любит стрелять из ружья (“За Отечество”, № 3, май 1999). Но об этом субъекте мы расскажем подробнее чуть позже. А пока — о других “гуманистах”.

Известен факт, когда “правозащитники” принесли в комиссию С.Говорухина стреловидную начинку специальных снарядов, утверждая, что именно это запрещенное международными соглашениями оружие применялось федеральными войсками в Чечне. Но, во-первых, снаряды такого типа были захвачены бандами Дудаева вместе с армейскими арсеналами, а во-вторых, принесенная начинка снарядов была в смазке и явно не использовалась. Ослепленные ненавистью к собственной стране “правозащитники” ни того, ни другого видеть и знать не желали. Здесь такая же интеллигентская шизофрения — ковалевщина.

Разбирая предательскую деятельность “правозащитников”, нельзя упустить из виду так называемый Комитета солдатских матерей.

О масштабах практической деятельности Комитета говорит сообщенный на пресс-конференции 10 октября 1995 факт, что Комитетом курировалось всего около десятка дел “отказников”, осужденных на 1.5–2 года дисциплинарного батальона, и два дела осужденных условно. Масштабы деятельности явно не соответствовали социальному явлению. Вероятно именно поэтому Комитет занимался в основном политической деятельностью — воззваниями, демонстрациями, пресс-конференциями, встречами с государственными деятелями и прочее.

Осенью 1995 года деятельность Комитета была подкреплена зарубежной премией мира Шона МакБрайда. Делегацию Комитета, пригласили в Германию для вручения премии, где ему также была предоставлена возможность рассказывать гадости про свою страну, разъяснять почему война в Чечне является преступной.

В результате переговоров с различными общественными объединениями Германии выстраивалась следующая цепочка: общественная организация России разъясняет нечто общественным объединениям Германии для того, чтобы те оказали влияние на свое правительство, а оно — на правительство России. Таким образом, речь доходит до того, что с помощью российской организации обосновываются санкции против самой России.

Согласно заявлениям Комитета, в 1995 году воевать в Чечне отказались около 2000 военнослужащих срочной службы и около 500 офицеров. Часть из них самовольно покинула расположение своей части и скрывалась. В этом случае возбуждались уголовные дела по ст. 246 УК РФ, предусматривающей наказание до 7 лет лишения свободы. Представители Комитета отказывались признать дезертирство преступлением и требовали принятия “политического решения” о том, что солдаты имеют “право не применять оружие против собственного народа”. Да и судя по составу Комитета, он фактически объединял не солдатских матерей, а матерей этих самых дезертиров или солдат, пострадавших от неуставных отношений.

В связи с этим и основная направленность деятельности Комитета — содействие родителям, предпринимающим усилия для избавление своих сыновей от службы в армии. Основным аргументом Комитета, оправдывающим это занятие, стала ссылка на опыт царской армии, от службы в которой освобождали единственного сына. Если вернуться к подобным правилам, ясно, что армия будет способна защищать страну. Но это не принималось во внимание Комитетом. Им вообще ничего не принималось во внимание, за исключением собственных эгоистических интересов (ранее мы уже рассказывали о похождениях активистов этой подлой организации).

Комитет все время своего существования был занят не столько вопросами общественного контроля за условиями службы в армии, сколько способствовал расширению дезертирства и нравственному разложению. Об этом говорят такие факты, как содействие побегам своих детей из частей и распространение среди солдат настроя “выжить любой ценой”. Речи о службе Родине вообще нет! О солдатах представители Комитета говорят не как о мужчинах, способных принимать решения, а как о “мальчиках”. Можно предположить, что их дети так и не повзрослели, но при чем тут исполнение гражданского долга?

Нельзя не упомянуть об одной оговорке, которая прозвучала на упомянутой пресс-конференций Комитета. Одной из участниц ток-шоу было сказано, что Комитет “получал полную поддержку в Чечне от боевиков”. Соответственно полная поддержка оказывалась и боевикам. Именно за такого рода поддержку (больше не за что) Комитет летом 1996 года рассматривался в качестве объекта для присуждения Нобелевской премии мира. Признание особых заслуг Комитета в антироссийской деятельности не состоялось, зато Комитету вручили альтернативную премию — нашлись “добренькие дяди”, люто ненавидящие Россию.

Снова вернемся к фигуре гнуснопрославленного Ковалева, к его некрофильским наклонностям.

В начале 1995 Ковалев отметился чудовищным обращением “К матерям России”, где смаковал ужасы войны, глядя на нее из дудаевского бункера: “Руины города Грозного завалены трупами. Это трупы российских солдат. Их грызут одичавшие собаки. Эти обглоданные останки были чьими-то сыновьями — я от всей души надеюсь, что не вашими. В сыром темном бункере лежат раненные. Это российские солдаты, попавшие в плен. У иных из них началась гангрена. Они тоже чьи-то сыновья. (…) Кто-то из вас получит сообщение о том, что ваш сын пропал без вести. Не верьте. Он лежит не улице в Грозном, и его грызут собаки. Или он умер от сепсиса в чеченском плену.”

Заметим также, что рядом с Ковалевым по чеченским бункерам обретался и г-н Борщев — защитник всякого рода свободы распространения сатанизма, думский “яблочник”.

В одной из последних передач 1996 г. Ковалев выступил перед московскими телезрителями в милой беседе с Б.Ноткиным. Сергей Адамович и Борис Исаевич мило пикировались, вывалив на телеэкран немало любопытных умозаключений.

Оказалось, что Ковалев обязан своим появлением в эфире лично мэру Москвы и остается сетовать только на то, что стенограммы его словоизлияний не попадают в прессу. Оказалось, что “мы живем не в России, мы живем в мире”. Оказалось, что номенклатура, терзающая страну, вовсе не виновата, а виноваты как раз все остальные, поскольку не хотят становиться гражданским обществом. Оказалось, что заложников в Буденновске, убивали не бандиты Басаева, а федеральные войска.

Кажется после всей этой пакости уже не скажешь ничего гнуснее. Но нет, нашлось еще кое-что — открытое и наглое обожествление “миссии” Ковалева. Ноткин сказал: “если выбросить то, о чем говорит Ковалев, то надо выбросить и Библию” (это был пересказ разговора с Шахновским: “Ты знаешь, Вася…”), а сам Ковалев отличился еще более сногсшибательным выводом: “Права человека — это высшее достижение европейского христианства”. Дальше можно было легко строить цепочку: Ковалев — “Сахаров сегодня” — Христос.

С оценкой деятельности Ковалева на тот момент все было предельно ясно, а вот для Ноткина беседы с разного рода предателями сказались на карьере. Пригласил он в студию генерала Лебедя в период резкого спада его популярности, а тот возьми, да и брякни, что лучшим политиком в России считает Лужкова. Такая рекомендация от развенчанного кумира — медвежья услуга. Руководство испугалось и решило укоротить Ноткина, временно убрав его из эфира. Тот стал хорохориться: “Да я с самим Лужковым на дружеской ноге!” Лужкову все передали слово в слово, и он резюмировал: что у нас, молодых ведущих не хватает? Так Ноткин был отстранен от тела мэра за излишнее усердство.

Заканчивая этот парад мерзавцев (точнее их передового отряда), отметим, что наши СМИ переодевают одни и те же персоны то в подлецов, то в святых. Для них это почти одно и то же. А потому и сами мастера телевизионных метаморфоз всегда выглядят пакостно. Мы уже кое-чему научились за период тотального вранья, начатый где-то в 1991 г., и признаем в иных персонажах, напяливших белые одежды, омерзительных пресмыкающихся, прикинувшихся людьми.