Евгений Ямбург: Нужна школа свободных людей

Сколько экспериментов пережила школа! И производственное обучение, и обязательное всеобщее, и разнообразные уклоны… Учителя по-прежнему озабочены тем, как впихнуть в школьника побольше знаний, невзирая на перегрузку, но дело спасают репетиторы, дотягивающие конечный продукт до вузовских кондиций. А результат? В стране, обогнавшей весь мир по количеству ученого люда, хронические нелады в экономике, да и в политике не всё гладко. Почему так происходит? Ведь всё это – плоды трудов питомцев нашей школы, единой и общеобразовательной. Может, не тому и не так в ней учат? Об этом размышляет Евгений Александрович Ямбург, заслуженный учитель РФ, директор центра образования №109, доктор педагогических наук.

ПЕДАГОГИКА НОВОГО ВЕКА

Уходящий век продемонстрировал победу атавизма над воспитанием, ненависть к мысли. А заодно – и крушение старых мифов. Ещё с пушкинских времен была у нас такая наивная вера, что-де «темницы рухнут – и свобода нас примет радостно у входа». Темницы рухнули – и что же? В обществе царят растерянность, испуг и уныние. Едва вырвались из клетки, а многим уже захотелось обратно («А в тюрьме сейчас макароны дают», – переживает герой одной кинокомедии). Иного и не могло получиться на вырубленном поле нравственности. Теперь нужно заново выстраивать личность людей, потому что нельзя из рабов coздать свободное государство. Свобода предполагает ответственность, а у нас вместо свободы много веков подряд, от Иванa Грозного до недавнего времени, – царила воля: хочу казню, хочу милую. Поэтому главную задачу нынешнего воспитания я вижу в умножении свободы и ответственности. Чтобы жить по закону, нужно наращивать мускулы культуры, а это дело не одного поколения.

В русской культуре всегда на первом месте было государство, а на последнем – личность. «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Людей нам не жалко, бабы новых нарожают… Помню, в семидесятые годы на горящем поле погиб, спасая трактор, Анатолий Мерзлов. Поступок юноши всколыхнул страну, многие считали это геройством. Но трактор тот давно пошёл в металлолом, а человека нет. И ни одному горе-педагогу, учившему на этом примере своих питомцев, не пришло в голову: разве железо стоит человеческой жизни? А теперь мы удивляемся, почему у нас так много неопознанных погибших солдат. И что значит «пропавший без вести»? Он воевал в одиночку и исчез? Или командиры попросту не поинтересовались его судьбой? Я глубоко убеждён: человек, который не ценит собственную жизнь, не способен ценить и чужую. Изменить эту традицию – ещё одна задача педагогики нового века.

Много споров идёт о школьных программах, содержании уроков. По-моему, эти споры поверхностны. Какой должна быть педагогика – вот что важно. Более двух тысяч лет назад в культуре возобладала аристотелевская линия, дробящая мир на части. Возникла специализация, развивались ремёсла, и долгое время казалось, что это и есть верный путь цивилизации. Что ж, действительно, в наш век надо знать иностранные языки, владеть компьютером, водить машину. Ну а дальше-то что? Именно этот умелый и знающий человек сотворил и атомную бомбу, и Чернобыль, не раз затевал опустошительные войны – и оказался на краю пропасти. Катастрофа неизбежна, если не восстановить целостное восприятие мира. Прагматизму придётся потесниться и уступить место духовности. Но не той, примитивной, когда рассуждения о высоких материях вполне уживаются с грязью в туалете, – а с подлинной, которая не позволяет убивать ни природу, ни других людей. Если мы этого не сделаем, то будущее наше печально.

ЕСЛИ НЕ ДОХОДИТ ЧЕРЕЗ ГОЛОВУ

Давным-давно некий сержант, объяснявший нам, юным курсантам, устройство кумулятивной гранаты, высказал верную мысль: «Не дойдёт через голову – дойдет через руки». Вряд ли он был знаком с проблемами лево-, правополушарной асимметрии, но то, что одни ученики лучше усваивают материал теоретически, а другие – на практике, он знал твёрдо. Но эта очевидная истина по-прежнему недоступна многим педагогам. Попытки вложить в детские головы непомерное количество информации привели к хилому поколению да привычке к шпаргалкам. А педагоги снова оказались перед вопросом: чему и как учить?

Альтернативные школы, которые появились в Европе в начале века, а в последние десятилетия и у нас, провозгласили основой успеха свободное развитие личности. Эта система предполагает, что ученик сам способен выбирать такой путь образования, который приведёт его к наилучшим результатам. Нашу школу мы называем адаптивной, потому что стараемся помочь и «теоретикам», и «практикам». Педагогическое наблюдение за детьми начиная с детсада позволяет к пятому классу выявить тех, кто справится с обилием теории в гимназических классах. Другие предпочтут общеобразовательный класс, а третьи, кому учёба даётся с трудом, смогут заниматься в классах поддержки, где медики и психологи помогут ребёнку решить свои проблемы. Причем система эта гибкая, и переход в класс с другой моделью обучения зависит только от успехов ученика и его желания. А класс поддержки мы вообще стараемся сделать временным: поддержали – и вперёд, в общеобразовательный класс, а то и в гимназию (редко, но и такое случается).

Не так давно мне пришлось беседовать с родителями, чьи дети-погодки учатся в гимназическом и общеобразовательном классах. На вопрос, кто из них чувствует себя лучше, родители ответить не смогли. Старшая девочка всё свободное время сидит за книжками, читает много дополнительной литературы и вполне довольна, а её сестра увлечена школьными походами, экспедициями и счастлива по-своему. С переходом на 12-летку два старших класса останутся только для тех, кто решил поступать в вуз. Нам легко перейти на эту систему, потому что за четверть века существования нашей школы у нас отработана похожая модель: есть физико-математический класс, медико-биологический, гуманитарный… Одних только девятых классов – около десятка. Есть классы для детей, которые ещё не выбрали свой путь. И в этом – суть вариативной системы образования. На смену лицемерному принципу: «Нет плохих учеников, а есть плохие учителя», который привел к педагогической халтуре, пришел другой: «Кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево». Кому дифференциальное исчисление, а кому парикмахерская и кузница, которые у нас тоже есть. Не надо никого заставлять учиться, это бесполезно. Ученику надо помогать, и не его подстраивать к программе, а программу к нему. Это не значит, что кто-то окажется обделён: стандартный объём знаний получат все.

Изменились ли наши ученики? Конечно. Они не зашорены, как мы, стали внутренне свободнее и назад в клетку уже не пойдут.

ПРО ДОБРО С КУЛАКАМИ

Ещё не так давно мы были уверены, что добро непременно должно быть с кулаками. Но мир, как видим, не становится от этого добрее, и теперь в ходу другие стихи, ироничные:

На исходе века взял и ниспроверг

Злого человека добрый человек.

Из гранатомета – шлёп его, козла!

Стало быть, добро-то посильнее зла…

Прав был философ: дьявол начинается с ангела, который с пеной у рта вступает в борьбу за правое дело. А проблема в том, что если поверхностной истине противостоит ложь, то более глубокой истине – точно такая же глубокая истина (к примеру: право наций на самоопределение – и территориальная целостность как условие выживания государства). Столкнутся две такие истины – и в дело идут гранатометы. Поэтому задача педагога – научить людей жить на перекрестке различных точек зрения. Времена, когда одни думают, а другие слепо выполняют их задумки, уходят в прошлоe. Истинно нравственное бытие человека в том, чтобы каждый день на внутренних весах взвешивать все за и против и уметь отвечать за свои решения. И мы должны научить культуре диалога, умению спорить не ссорясь, ради поиска истины. А споры в России много веков одни и те же: на Запад идти или на Восток? Москва – Третий Рим или нет? И трудно себе представить, чтобы, скажем, славянофил Хомяков искал компромат на западника Грановского…

И ещё обязательно нужно учить школьников умению вести диалог с мёртвыми. Не надо воображать, что мы очень поумнели по сравнению с древними мудрецами, но не стоит и поддаваться магии авторитетов. Но даже для того, чтобы читать книги, надо много знать. Вот скажите: за что Бог изгнал людей из рая? За то, что вкусили плоды с древа познания? Но разве знать – это плохо? А дело в том, что в Древней Греция слово «познать» означало «овладеть». Это то самое, о чём у нас слагали песни: «Нам нет преград ни в море, ни на суше». Именно с этим боролся Всевышний и был, как мы теперь понимаем, совершенно прав.

К чему я это говорю? К тому, что нетерпимость наша, стремление к кулачным аргументам – от нехватки культуры, от невежества. Когда не хватает слов, руки тянутся к гранатомету.

СВЯТОЕ ВОИНСТВО ДУШИ

Как подготовить растущего человека к свободе? Как вытеснить разболтанность, своеволие и эгоизм, эти оборотные стороны детской активности и жизнелюбия? Убеждён, что ответственное отношение к жизни лучше всего формируется через сострадание, когда чужая беда принимается близко к сердцу. Тогда рушится природный эгоизм, появляется стремление прийти на помощь, взять на себя ответственность. Сострадание, между прочим, традиционная черта русского характера. Недаром в знаменитом тихомировском букваре, выдержавшем 156 изданий, имелся специальный раздел: «Нищета. Сиротство. Сострадание». Там, в частности, было и такое стихотворение А. Н. Плещеева:

…У одних могила

Рано мать взяла,

У других нет в зиму

Теплого угла.

Если приведется

Встретить вам таких,

Вы как братьев, детки,

Приголубьте их.

Потом настала пора, когда сострадание высмеивалось. Многим и сейчас эти строки покажутся слезливыми, сентиментальными и не в духе века. Чего ж тогда удивляться, что люди, которым нужна помощь и участие, часто чувствуют себя чужими в собственной стране. Но как воспитывать милосердие и сострадание в школе? Думаю, что у нас есть для этого прекрасные полигоны – конюшня и пони-клуб, курятник и кроликоферма. Лечить больного кролика, ухаживать за пони, присутствовать при рождении новой жизни – всё это помогает направить активность детей на созидание, а не на разрушение.

И вот ещё что важно: умение скакать на лошади, водить шлюпку, автомобиль, делать современные прически укрепляет самоуважение подростка. Ведь известно, что подростковая агрессивность часто идет от ощущения собственной неполноценности, от неумения найти контакт со взрослым миром. И только воспитав у ребенка на школьных образцах доверие к разумной жизни, уверенность в себе, можно заняться и развитием критического мышления. Вопреки мнению классика, не стоит подвергать всё сомнению, тем более без нравственного фундамента. Под лозунгом воспитания критически мыслящей, свободной личности уже появилось множество беспринципных умников, способных осложнить не только собственную жизнь. Поэтому признание универсальности общечеловеческих нравственных начал – вот тот максимум, к которому должна стремиться школа. Поэт точно обозначил эти начала: «Совесть, благородство и достоинство – вот оно, святое наше воинство». А всё остальное можно и пообсуждать.

ДЕЛАТЬ ЖИЗНЬ С КОГО

Школа будущего, воспитание нового человека… Какие привычные слова. Но вы представьте, что я предложу матери ребенка: «Я воспитаю вашего сына человеком, который на 30—40 лет опередит свое время. Он скорее всего будет несчастен, как и любой первопроходец, но потомки его оценят». Что, интересно, ответит мать?

Молодой преподаватель саратовской гимназии Чернышевский пытался отговорить свою невесту от брака: «С моей стороны было бы низостью, подлостью связывать со своей жизнью ещё чью-нибудь потому, что я не уверен в том, долго ли я буду пользоваться жизнью и свободой… Я делаю здесь такие вещи, которые пахнут каторгой, – я такие вещи говорю в классе», – писал он. Любопытно: связать свою судьбу с женщиной – низость и подлость, а говорить в классе вещи, которые пахнут каторгой, – вполне нормально. Куда же звал он своих учеников, какую судьбу им готовил?

Зато другой педагог – Януш Корчак – считал, что детей надо учить разумным компромиссам, готовить к реальной жизни в конкретном государстве. Кто из них прав? И как быть с такими героями-одиночками, как Сахаров, Солженицын, генерал Григоренкo? Отдавая дань борцам за идею, людям с обостренной совестью, всё же признаемся: такие герои всегда обладают особым талантом ходить непроторенными путями, сознавая свою особую миссию на земле. Все они живут по формуле Лютера: «На том стою и не могу иначе». Но много ли в истории людей подобного масштаба? Человек, попавший в чужую колею и взваливший на себя непосильный груз, выглядит жалко. Отсюда и сломанные судьбы, и горькое чувство ущербности. Поэтому я не разделяю мнения Маяковского насчёт того, с кого надо «делать жизнь», и часто повторяю школьникам строки другого поэта – Левитанского: «Каждый выбирает по себе – женщину, религию, дорогу, дьяволу служить или пророку – каждый выбирает по себе». Обществу нужны реформаторы, но нужны и люди, несущие груз повседневных рутинных забот. Что касается меня, то я в душе строитель, мне нравится, когда пахнет краской и когда чисты туалеты. Мне интересно не разрушать, а создавать, но для этого приходится идти на компромиссы. Я честно говорю об этом детям и не зову их за собой. Пусть выбирают по себе. Навязывать своё миропонимание – значит считать его эталонным. Лучше уж натолкнуть на размышление, привить вкус к анализу. Для собственной жизни не годятся чужие образцы.