Измаильский и Докучаев

Общие интересы А. А. Измаильского и В. В. Докучаева сблизили их еще по работе в Полтавской губернии. С тех пор Докучаев всегда делился с Измаильским своими мечтами, планами, делами личными. «Посылаю Вам мои мелкие сообщения…» [88] – пишет в конце очередного письма Докучаев и Измаильский находит в толстом увесистом пакете работы своего друга – рукописи, черновики или уже отпечатанные издания. Докучаев очень дорожил мнением Александра Алексеевича. Телеграммы и простые письма Измаильскому приходили на ст. Меловую Юго-Восточной железной дороги, расположенной в трёх верстах от экономии, и с которой было постоянное сообщение.

Письма Докучаева и Измаильского показывают, как много помогали друг другу эти исследователи, как они дополняли один другого, и как много дало такое сотрудничество. Переписка Докучаева и Измаильского представляет исключительную ценность для составления не только их биографии, но и помогает также раскрыть некоторые подробности пребывания этих двух русских ученых в Славяносербском уезде.

Докучаев прилагал много усилий, чтобы освободить Измаильского от роли управляющего частными имениями (которой Измаильский, как видно из переписки, сильно тяготился) и устроить его в Ново-Александрийский институт или Особую экспедицию Лесного департамента. [87] Как же Александр Алексеевич оказался в Славяносербском уезде и снова в роли управляющего уже Александровского имения?

Бесспорно, Измаильский был решительно настроен покинуть Кочубея и видел себя, например, в должности управляющего государственными имуществами где-нибудь на юге или на Кавказе. На юге, потому что там он рассчитывал укрепить своё слабое здоровье. Поэтому Измаильский под разными предлогами отказывается от предложений Докучаева, и, главным образом, потому, что жалованье, которое ему могли бы там предложить, значительно уступало его нынешним доходам.

Он так и напишет Докучаеву: «Простите великодушно, что я отказываюсь от дела, вами предложенного, но у меня семья, о которой тоже нужно подумать. Ведь они моими научными увлечениями сыты не будут, а, отправившись в „дальние страны“, я только и оставлю им одни воспоминания о своих увлечениях. Не похвально – на старости лет». [87]

В круг знакомых В. В. Докучаева входили многие землевладельцы, которые обращались к нему с просьбами и советами. Например, генерал-лейтенант Бобриков, – начальник штаба войск гвардии, владелец большого имения в Кременецком уезде Волынской губернии, обратился к Докучаеву с просьбой рекомендовать ему ревизора и управляющего в одном лице в указанное имение. «Вероятно заплатит 3—4 тысячи. Если согласны в принципе, телеграфируйте» [87]. Не трудно догадаться, что Измаильский откажется и от такого предложения: по первых, Волынь – не юг, во-вторых, жалованье такое же, как и у князя Кочубея.

С такой же просьбой, как и генерал-лейтенант Бобриков, к Докучаеву мог обратиться промышленник и землевладелец Голубев Виктор Фёдорович. И предложения Славяносербского «капиталиста» могли оказаться более щедрыми. Во всяком случае, в марте 1896 года Измаильский ведёт переговоры с В. Ф. Голубевым и к середине июня вопрос с переходом уже решён.

Словно предчувствуя, что новое дело, за которое предстоит взяться Измаильскому «видимо чрезвычайно сложное, а потому и трудное», Докучаев вновь предлагает Александру Алексеевичу отступиться от принятого решения: «…возобновляю Вам моё старое предложение (и на старых условиях) поступить в нашу экспедицию специально заведовать опытными полями (но не хозяйствами, как предполагалось раньше) на всех трёх участках… Подобные предложения, дорогой Александр Алексеевич, бывают не часто…» [87]. Тщетно. Измаильский отказывается от предложения Докучаева и едет в Александровское имение под Луганском.

«Очень рад, что Вам представляется столь интересное и выгодное дело; но крепко советую связать Вашего доверителя формальными условиями. Не нужно забывать, что иначе Вы будете находиться в его лапах» [87] – в этих словах Докучаева чувствуется и досада, и огорчение, и дружеская забота.

Каковы были «формальные условия» работы Измаильского в экономии можно только догадываться. Безусловно, Александр Алексеевич оговаривал возможность заниматься наукой и, дабы организовать Александровское хозяйство, заведовать на «совершенно самостоятельных началах», как он заведовал полтавскими имениями. Точно известно лишь одно условие, о котором говорит сам Измаильский: «…обязуюсь заявить владельцу о своем уходе за 6 месяцев, иначе я должен уплатить неустойки 3000 рублей» [87]

Первый год службы в Александровском имении выдался для Измаильского сложным. Не столько из-за навалившейся работы, которую требовало запущенное хозяйство, сколько из-за споров с владельцем о путях решения проблем экономии. Если Александр Алексеевич предлагал поднять общий уровень ведения сельского хозяйства путём его организации, то Голубев хотел получить максимальную отдачу вложенных средств в кратчайшие сроки. Зачем заниматься организацией хозяйства, если можно, построив мельницу или винокурню, получать прибыль круглый год. И первое, к чему приступает Измаильский в Александровской экономии, будет, порученное ему, строительство и мельницы и винокурни. Впрочем винокурня в имении существовала и раньше, но Голубев решает строить на её месте новую с современным оборудованием, чтобы добиться резкого роста выхода продукции. Погруженному в строительство Измаильскому совершенно не остается времени для своих научных наблюдений.

В одном из писем Измаильский с горечью отмечает: «… попал в такие жизненные условия, при которых нет никакой возможности помышлять о своих научных работах, несмотря на то, что местность по своим почвенным и климатическим условиям как нельзя более отвечает разработке вопросов о влажности почвы… Скажу только, что у Кочубея, где я получал втрое менее жалованья, я был несравненно покойнее, чем здесь». [87] «Да, житьё моё не из завидных, – продолжает Измаильский в другом письме, – живу во дворце, но сокрушаюсь о своей дьячковой хате. Сильно подумываю просить Ермолова, чтобы он имел в виду на должность уполномоченного по сельскохозяйственной части в одну из южных губерний. [87]

Нельзя не привести характеристику Виктора Фёдоровича Голубева, данную Измаильским, чтобы лучше понять условия работы нового управляющего: «Теперешний владелец верит в одну лишь чистую науку «биржевой игры» железоделательной промышленности, пока она существует на даровой квартире у государства; он верит одному лишь результату: рубль затратил, два получил, ни до чего остального ему дела нет, – всякие человеческие проблески являются как результат личного честолюбия, да и то эти проявления так мимолетны, что ими нет возможности воспользоваться. Когда поступил я к нему, он обнадежил меня, что даст мне полную возможность организовать имение, что деньги у него есть и что он их не жалеет на дело. Вот уже год, как я к нему поступил, и уже вполне убедился, что мечтам моим не суждено исполниться и организовать хозяйство не удастся…». [87]

Уже ближе в осени 1897 года винокуренный завод и мельница построены, у Александра Алексеевича появляется возможность приступить к организации имения уже по его плану.

В первую очередь была составлена почвенная карта Луганского имения, которую выполнили бывшие ученики Докучаева по Ново-Александрийскому институту – Устьянцев и Багаев. Теперь, пополнив их работу недостающими анализами почвы, Измаильский хорошо знал истинную цену каждого поля, а значит, мог применить практические мероприятия для рационального и бережливого использования каждого участка экономии, сохраняя при этом природное плодородие почв от истощения.

Помимо почвенной карты Александровского имения, стены кабинета А. А. Измаильского к Новому году украсились большими портретами Докучаева, Усова и Неручева.

В этом же 1897 году произошли важные перемены в жизни В. В. Докучаева – выход в отставку. Однако ученый не прекращает научную и общественную деятельность, которая развивалась преимущественно в следующих направлениях: в исследовании почв Кавказа, в участии в работах научных обществ, в популяризации сельскохозяйственных знаний. [114]

Василий Васильевич в течение года не оставляет попыток вырвать Измаильского из имения, зовет его в Петербург – «или до Нового года, или все пропало», но Измаильский в который раз отказывается: «Верьте, Глубокоуважаемый Василий Васильевич, если бы была возможность, то – никто себе не враг – и я бы без всяких усиленных подбадриваний, приехал бы в Питер. Порвать с прошлым я не боюсь, ибо этого прошлого и нет. Быть в Питере и не видать Голубева невозможно, а видеть Голубева я могу, только имея в руках годовой отчет, без которого я не выеду из имения. …Буду у Вас в январе или феврале, если и не затем, чтобы получить что либо, то хотя бы с целью повидать Вас и поблагодарить Вас». [87]

В конце января начале февраля 1898 А. А. Измаильский приезжает с Петербург с годовыми отчетами. Встречается с В. В. Докучаевым. И уже не из писем, а из рассказов Александровского управляющего узнаёт Докучаев о привычках, обычаях и нравах Славяносербских обывателей и землевладельцев, и, конечно же, о личных качествах владельца имения В. Ф. Голубева. Возможно, услышанное Василий Васильевич использовал в своем цикле из 15-ти популярных лекций на тему «Основы сельского хозяйства и средства борьбы с современными сельскохозяйственными невзгодами» [33], которые он читал как раз в те же дни, с 20 января по 20 февраля. Или уж наверняка внес поправки и дополнил заключительный пункт программы лекций, который так и назывался: «Настоящее место русского земледельца в жизни и строе Русского государства».

Публичные лекции Докучаева производили на слушателей неизгладимое впечатление. Побывавший на лекциях будущий почвовед С. А. Захаров, в то время студент-агроном Московского университета, об этом напишет следующее: «Участь дальнейшей моей деятельности была решена, с того дня я стал почвоведом, уверовавшим в молодую науку. … После лекций Докучаева я сделался убежденным почвоведом». [51] Уже через два года в 1900 г. С. А. Захаров сопровождал В. В. Докучаева в его последней поездке на Кавказ.

Пребывая в Петербурге, и позднее в письмах Измаильский настойчиво приглашает Докучаева посетить Александровскую экономию. Василий Васильевич с большой охотой принимает приглашение, сообщая, как бы, между прочим, что приехать он сможет сразу же после обследования небольшого имения в Бессарабии. «Я намерен пробыть у Вас недели 2—3 и думаю кое-что написать, для чего и забираю с собой несколько книжек». [87]. О планах Докучаева тут же становится известно брату жены Измаильского М. В. Неручеву, который служил ученым агрономом и являлся одним из сотрудников Бессарабской губернской земской управы. Через него управа узнала о нахождении Докучаева в губернии и по его инициативе предложила ученому провести обследование почв губернии.

Вынужденная задержка изменила планы Докучаева, о чем он пишет Измаильскому: « Благодаря М. В. Неручеву мне удастся осмотреть всю Бессарабскую губернию,… что задержит меня здесь примерно до 20 июля. Таким образом, я могу приехать к вам лишь около 25 июля и останусь у Вас до 1 августа, когда думаю отправиться на Кавказ. Очень может быть, что раньше меня приедет к вам мой помощник Мещерский. Пожалуйста, приютите его». [87]

Это было первое посещение Докучаевым Славяносербского уезда. В Александровском имении он вместо 2—3 недель пробудет не более 5—6 дней. Но для ученого лучшим отдыхом были экскурсии, которые он проведет в окрестностях Луганска в компании близких ему друзей. Ознакомившись с экономией и соседними имениями, ученый еще более укрепится в своем убеждении, что главной причиной неудовлетворительного состояния русского сельского хозяйства является неумение землевладельцев правильно вести свое хозяйство. Ученый считал, что сельские хозяева должны опираться «только на науку, опыт и личный труд», что «в борьбе со стихиями… не достаточно одних капиталов и власти…» [36], что ведение сельского хозяйства капиталистами, в руки которых перешла часть дворянских имений, не в силах вывести русское сельское хозяйство на правильный путь, пока землевладельцы сами не возьмутся за пополнение своих сельскохозяйственных знаний. [114]

Неизвестным остается, как же отреагировало Славяносербское уездное земство на приезд знаменитого ученого, встречался ли с ним кто-нибудь из членов управы. Где находились в это время владельцы имения, тоже можно только предполагать. Зато визит Докучаева плодотворно повлиял на Измаильского. Александр Алексеевич основательно приступает к научным занятиям, о чем становится известно Докучаеву: «Очень рад, что Вы взялись за воду; я думаю, в меловом районе это ещё интереснее, чем в лёссовом; во всяком случае, это будет превосходным дополнением». [87]

Написал ли «кое-что» Докучаев за время недолгого пребывания в Александрове, как он намеревался, утвердительно сказать нельзя. Но, просматривая список публикаций В. В. Докучаева за 1898 год, нужно отметить две небольшие работы, как бы выделяющихся темою из общей направленности трудов ученого за указанный год. Обе работы даже похожи названием, но первая из них «Место, число, задачи и основы реорганизации наших сельскохозяйственных школ и так называемых опытных станций», напечатана в газете «С.-Петербургские ведомости» в мае [32], т.е. до приезда в Александровск, а вторая – «Число, место, основы и задачи сельскохозяйственных опытных станций» [34] напечатана в газете «Кавказ» в ноябре, уже после отъезда ученого из имения.

Читая вторую статью, быстро понимаешь, что написана она явно под впечатлениями Докучаева от уведенного в Бессарабской губернии и пребывания в гостях в Александровском имении. Это видно хотя бы из того, что, в отличие от первой публикации, Измаильский в ней упоминается два раза. Беседуя на одинаково волнующую их тему, они не спорили, а дополняли друг друга. Измаильский всегда горячо ратовал за необходимость создания сети опытных учреждений. Докучаев же, ощущая дружескую поддержку, в своей работе обобщает, дополняет и расширяет итоги этих бесед.

Так как многие идеи, предлагаемые Докучаевым в публикации, осуществились в Славяносербском уезде непосредственно, то необходимо, хотя бы кратко, процитировать её основные положения.

«Полезность и необходимость опытных учреждений для сельского хозяйства каждой страны представляется в настоящее время вполне установленным и не подлежащим никакому сомнению. … Названным учреждениям должно принадлежать руководящее значение в деле развития и улучшения сельскохозяйственного промысла и что среди других мероприятий, направленных к той же цели, они занимают одно из самых видных мест. Таково… исключительное значение опытных станций в деле реорганизации сельскохозяйственного промысла в любой стране…».

«…с 1877 г., благодаря главным образом инициативе и средствам земств, разных обществ и частных лиц, число сельскохозяйственных станций стало последовательно увеличиваться (примерно станции по три в год), особенно с 1894 г., когда Министерство земледелия взяло под своё покровительство многие станции и само стало открывать их в разных районах России».

«Ныне всех станций имеется в России 68 … капли в море… дело не в количестве, а в качестве их деятельности».

А качество их деятельности, по словам В. В. Докучаева: «…крайне печально. … Исключений почти нет. С такими опытными сельскохозяйственными учреждениями мы, разумеется, далеко не уйдем.… Настало время реорганизовать все это, столь важное для земледельческой России дело…».

И дальше В. В. Докучаев посвящает эту статью определению «места, числа, основ и задач, желательных в России опытных учреждений».

Ссылаясь на известные работы, по словам Докучаева, «нашего лучшего знатока степной влаги А. А. Измаильского», учёный считает, что в результате «безобразного господствования над степью… мнимого властелина земли… богатейшие в мире почвы степей» доведены до полного бессилия. Дабы возродить силу и богатство степи, перечисляет различные пути ее восстановления, которые «могут испытать, учесть и окончательно решить лишь чернозёмно-степные станции». [35]

В первой, более ранней, публикации необходимо выделить важный тезис, посвященный «правильной постановке» специального образования: «…Молодые люди, прошедшие низшую и особенно среднюю земледельческие школы с их многообразными практическими упражнениями, несомненно, будут выходить из них с практическим навыком и умением, с большим знанием сельскохозяйственной техники и, наконец, с большим практическим смыслом». [32]

Успех публичных лекций в конце 1898 года побуждает В. В. Докучаева энергично приступить к организации проектируемых им чтений по «Агрономии и основным для неё предметам» специально для лиц, занимающихся сельским хозяйством и имеющих лишь общее среднее образование». [87] Для этого он привлекает виднейших специалистов. А. А. Измаильский был первым, к кому обращается Докучаев с просьбой прочитать 10—15 лекций по агрономии юга России. Большая занятость Измаильского вынуждает его отказаться от предложения Докучаева. По той же причине от аналогичного предложения отказывается и Неручев.

В последние годы жизни Докучаев продолжал изучение Кавказа. Материальное положение Докучаева было в это время тяжелым. Выручал Докучаева Измаильский. Дружба их в эти годы еще более окрепла. Докучаев ежегодно посещал Измаильского и хоть недолгий срок, но отдыхал у него, опекаемый заботами хозяина и его жены. [57] С конца 1900 г. В. В. Докучаев не появляется более нигде в общественных местах и ведёт уединённый образ жизни.