Кухонные разговоры и параллельные миры

Кухонные разговоры и параллельные миры

Возвращаемся, а может быть, потихоньку скатываемся в благостно-интимную сферу кухонных разговоров. Здесь возможно все или, по крайней мере, мы создаем на время иллюзию таких возможностей. Это свободная словесная зона, где от мата до витиеватых сакральных истин — один шаг. Автономное от каких-либо ограничений коммуникативное пространство, разве что зависимое от наличия коммуникативного посредника.

Это уже в крайней стадии опьянения мы рвем на себе рубаху-тельняшку-майку-фрак со словами: «Да я за Родину!!!»

Вот буквально недавно до семи утра просидели. Вначале томило жутко, но со временем разговелись, и пошел раскручиваться ураган разговоров, диспутов, философических рассуждений.

Конечно, фарватер всего — традиционная тема «теперь и прежде». Один собут…, извините, соратник расчувствовался: «Вот мои родители двадцать лет в очереди на жилье стояли!!! Что они видели? Вот оно потерянное поколение, прожившее в пустоте! У дедов хоть война была!!!». Через полчаса квартирная тема была продолжена: «Вот ты понимаешь, нет у меня никакой возможности квартиру купить, ютимся семьей в деревянной халупе. Накопить денег нереально, кредит не взять, да и кризисы все эти…». Вот я возьми и ляпни: «Так какие проблемы — купи! Все реально, но может просто ты работать не хочешь, а желаешь так сразу и все запросто так получить…». Накрыло меня эффектом дежавю. Где-то я сам себя слышал… Кажется, что-то подобное вещал банкир Петр Авен, начитавшись «Санькя» Захара Прилепина. Это конечно, если цель поставить, то можно все что угодно, особенно когда в средствах не очень разбираясь. Но ведь масса различных нюансов появляется и т. д. и т. п. Жить Гобзеком и к концу жизни быть может, если не сорвешься, а там взрослые дети, внуки и все заново на круги своя…

Ныть и стонать можно бесконечно. Но с другой стороны, понятно, что нам внушается идея доступности всего, безграничных возможностей — своеобразное идеологическое казино-лотерея. Стоит только захотеть и… вплоть до джек-пота на несколько миллионов долларов. Шикарная тачка, домик где-нибудь…, не говоря уже о квартире. Кризис рано или поздно пройдет, вновь настанут тучные годы. Вот тогда заживет, вот тогда появятся новые возможности!!! Вопрос какой ценой. Закабалиться на полжизни, стать механизмом для отработки долга?.. И ведь что самое интересное при этом ты будешь думать, что у тебя все хорошо, что жизнь прекрасна и небеса радуются, как говорил Ницше, впавший в безумие. Когда кусает комар или овод только в первые секунды чувствуешь боль, дальше — все как обычно. Ты радуешься, ты влюбляешься, ты рожаешь детей, а из тебя при этом методично и ненавязчиво сосут кровь.

Ты повязан, ты связан, ты управляем. Конечно, тебя не кидают в острог, не заковывают в кандалы. Много чести. Тебя опутывают твоими слабостями, твоими страстями, желаниями, которые в телесном зуде кажутся глобальными, но на поверку — локальны и смехотворны.

Сможет ли, к примеру, что-то требовать еще или протестовать человек, который живет в долг, в кредит? Ему важно затеряться, хочется, чтоб забыли о нем и не востребовали должок.

Видит ли он что-нибудь кроме морковки, которой крутят на ниточке перед его носом?.. Морковку эту никто никогда не даст тебе съесть, иначе ты собьешься с нужного пути, у тебя не останется стимула движения и точки «А» в точку «Б». Главное, чтобы желудочный сок вырабатывался и вел тебя, руководил тобой.

Практически, как чеховские ионычи, мы надеваем шоры на глаза, включаемся в автоматическую механистическую жизнь, где все по расписанию и привычкам, все действия заранее спрогнозированы и не приносят какой-то радости и восторга.

— А я бы украл баксов этак миллион и уехал на Коста-Рику, — заявил другой мой друг. — С нашим государством ничего невозможно сделать. Ни наши отцы ничего от него не видели, ни мы. Плевать оно на всех нас хотело, только путаемся у него под ногами и мешаем хапнуть побольше. Весь этот ваш патриотизм, геройство — ловушки для идиотов, матрица, в которую вас впихнули. Хапнуть и свалить — вот это девиз. Те все давно уже так живут, а нас кормят всякой лабудой. Не поймем этого, так и будем всю жизнь пресмыкающимися…

Кто сегодня пойдет на баррикады, будет колотить касками об асфальт? Кто будет совершать безумные, в терминологии центральных ТВ каналов, поступки, говорить правду в лицо? «Они слишком вальяжны и успешны, чтобы дать в морду» — услышал я как-то подобный комментарий. Все изо всех сил ухватились за скользкую иллюзию стабильности и химерических надежд на лучшее будущее.

А ведь, правда, здесь «или-или». Престижно петь «харе Кришна» на Селигере и ластится у ног власти, чем быть дворовым бесприютным помоечным. То есть, надо принимать правила игры и включаться в их гонку, работать их методами, мыслить их логикой?.. Кому нужны эти баррикады, кому нужен твой голос в жужжащем улье? Пора бросать все эти романтические бредни и становиться наглым и циничным, иначе затопчут, сомнут и смешают, сами понимаете с чем. Опять какая-то раскольниковщина пошла…

Как-то я задумался об иерархии приоритетов, выраженных в порядке телефонных номеров служб экстренного вызова: вначале сохранность имущества — «01», затем общественный покой и порядок — «02» и уже третьим номером граждане, их здоровье — «03»…

— Вот ты осуждаешь меня с Коста-Рикой, — продолжил друг мой. — Но что ты можешь? Ты можешь что-то изменить? В лучшем случае вы все добьетесь того, что одних сменят другие и начнут орудовать методами предыдущих, то есть тоже хапать. Кому от этого лучше станет? Процентов на 99, что ни в какую Коста-Рику я не поеду на ПМЖ, но это моя позиция по отношению к нашему государству. К вашему государству…

По большому счету, все кухонные разговоры о политике сводятся к обозначению факта собственной несостоятельности, невозможности что-либо сделать. Здесь или ругать и хаять безбрежно, или говорить, что правильным курсом идут товарищи, реально чуваки рулят… Моя жизнь и политика — две непересекающиеся параллельные прямые, разве что Лобачевский возразил что-то здесь. Иногда я за ней наблюдаю, но больше, чем крякнуть после очередной рюмки и стукнуть кулаком по столу едва ли что-либо могу. Да и по большому счету все что мы пишем, говорим — это та же рюмка алкоголического напитка, которая вначале бодрит, а потом вводит в тоску.

Но с другой стороны, аполитизм — это большая ошибка. Что-то в этом есть от отчаяния и безразличия. Игра в политику, разговоры о политике, пусть даже на кухне — попытка защиты от ее радиоактивных токов. Если не ты, то она займется и внушит тебе все что угодно, и превратит во что-то пластмассовое, влекомое заветной морковкой.