Англия и Франция

Англия и Франция

Эти страны очень не хотели воевать. Во-первых, тот порядок, что установился в Европе после Первой мировой войны, их вполне устраивал, лучшего и не желали: слабая и безоружная Германия и Советский Союз, отделённый от Европы «санитарным кордоном» восточноевропейских государств, угрозы не представляли.

Во-вторых, население Англии и Франции с ужасом вспоминало минувшую войну: газовые атаки, артобстрелы, окопы, вши, карточки на продукты — в благополучной Западной Европе вспоминали об этом как о ночном кошмаре. Мироощущение, знакомое и нам. Я помню, как моя бабушка и её подруги, соседки повторяли время от времени: «Лишь бы не было войны!» Точно так же повторяли эти слова в Париже и Лионе, Лондоне и Портсмуте. А по улицам этих городов ездили инвалиды в колясках, ковыляли отравленные немецкими газами, а в Бельгии и Северо-Восточной Франции раскинулись обширные кладбища. А потому француженки, англичанки, фламандки повторяли всё то же: «Лишь бы не было войны».

Англия и Франция — страны демократические, поэтому политики к общественному мнению прислушивались. Немногие милитаристы вроде Жоржа Клемансо и маршала Фоша уже успели умереть. Политики и военные были полностью солидарны с населением: любыми средствами надо избежать войны.

Когда появился Гитлер, от него решили откупиться. Бросить ему кость, пусть подавится, потом ещё одну и ещё… Но Гитлер ел и не давился, аппетит только прибывал. Когда весной 1939-го немцы уничтожили Чехословакию и начали сильнее давить на Польшу, Англия с Францией забеспокоились и гарантировали неприкосновенность её границ. Но западные державы так часто отступали перед Гитлером, что в их решимость он не поверил. Да и не было этой решимости.

В августе 1939-го ключи от войны и мира были в руках советского вождя Иосифа Сталина и британского премьера Невилла Чемберлена. Как этими ключами распорядился Сталин, мы знаем, а что же Чемберлен? Стукни он кулаком по столу и заяви: если Германия нападёт на Польшу, Англия (а значит, и Франция, которая тогда шла в кильватере английской политики) объявит Германии войну, — Гитлер наверняка отступил бы.